Сюжет
XI
Наша
харьковская синагога, чуть ли не самая большая в Европе,
была построена в начале века на деньги знаменитого богача, сахорозаводчика
Бродского. Автор проекта, взявший за образец старинные синагоги Голландии,
получил за свою работу первую премию на международном архитектурном смотре.
Вполне, по-моему, заслуженно. В советское время в этом величественном здании
размещалось спортивное общество “Динамо” (или “Спартак”). Великолепное
пространство зала было разделено двумя железобетонными перекрытиями, и
там скакали волейболисты, лупасили друг друга боксеры, тяжелоатлеты с ревом
рвали штанги и швыряли их об пол так, что старая синагога сотрясалась от
купола до фундамента.
Жителям нашего города пришлось
пережить за годы перестройки несколько исторических эпох, и чем мы все
теперь богаты - так это воспоминаниями... Скромный автор этих строк также
не является исключением, и готов поделиться своими богатствами с дорогими
его сердцу читателями.
Итак, в девяностом году из синагоги вдруг
выселили спортсменов, и там сразу закипела другая жизнь. Молитвы; бар-мицвы
и первые свадьбы под хупой - то и другое с обширными общими застольями;
воскресные школы для детей, занятия для взрослых, многолюдные шабаты, быстро
превратившиеся в молодежные тусовки... Тогда первые религиозные посланники
из-за моря и океана учили наших девчонок зажигать субботние свечи и произносить
благословения. А мальчишки измеряли свою смелость в метрах: кто сколько
сможет прошагать по улице от синагоги, не снимая кипы и не пряча ее в карман.
На праздники собиралось столько народу, что не всем желающим хватало
места. Что тянуло людей: простое любопытство или другой какой магнит, я
не знаю... Бывало, что во время молитвы женщины за полосатыми занавесками
болтали и даже ссорились. Мужчины в зале тоже гудели о чем-то своем.
Молились одни только иностранцы да еще
несколько древних харьковских старцев - из тех, что долгие годы тайно хранили
свиток Торы у кого-то в доме в поломаном холодильнике. Ветхий местный кантор,
лет. наверное, за девяносто; почему-то, в расшитой узбекской тюбетейке,
пел высоким юношеским голосом, ничего вокруг себя не замечая. Не огорчался,
что его не слушают - он был счастлив, что снова поет в синагоге - в харьковской
хоральной синагоге Бродского! Говорили, будто он мечтал об этом всю жизнь.
И еще, говорили, - он мечтал умереть на Святой Земле, в Эрец Исраэль.
А наши мальчики, которые очень быстро
научились разбирать ивритские буквы, кокетливо крепить набок кипу блестящей
металлической приколкой и усердно качаться на молитве, то и дело отвлекались
от своих сидуров, обращая взоры в сторону полосатой кремовой занавески,
неуверенно раздвигаемой тонкими наманикюренными пальчиками. Оттуда выглядывали
веселые румяные мордашки, темные и золотые кудряшки, блестящие глазки.
И вот уже с мужской стороны на женскую летят шуточки, а оттуда - взрывы
приглушенного смеха. Появляется древний, закутанный в талес раввин, строго
выговаривает юношам, задергивает занавеску - и опять не видно ни мордашек,
ни кудряшек, только смех продолжает звучать...
А как мы плясали там на первый
Пурим! Что называется, - и стар и млад. Под чудесный живой оркестр. . Молодежь,
взявшись за руки, скакала в бешеном хороводе. Я боялась за свою Машу: она
ведь тогда не вполне еще оправилась после операции. Старики водили свой,
солидный, хоровод. И вместе с ними - рав Моше из Венесуэлы, молодой, но
осанистый посланник Любавического ребэ. Опрокинув стакан водки, он запевал
зычным голосом по-русски, уж и не знаю, с каким акцентом: “Нет, нет никого,
кроме Бога одного!... Ай-яй-ай-яй-яй!... Не боюсь я никого, кроме Бога
одного!... и т.д...” Что за прекрасный был Пурим! В тот день президент
Буш разделался, наконец, с Саддамом Хусейном, и мы радовались, что нашему
маленькому племяннику в израильском городке Кфар Саба больше не придется
засыпать в противогазе…
Сейчас в синагоге идет реконструкция.
Демонтированы оба перекрытия “динамовских” залов. На дверях основного помещения
висит табличка: “Ремонт. Вход воспрещен.” Но если днем заглянуть в щелочку,
то можно увидеть великолепное, насыщенное светом вертикальное пространство,
мощные и одновременно изящные восточного рисунка арки, легко и торжественно
несущие высокий царственный купол.
Молятся теперь в вестибюле, и
места там вполне хватает для всех. Ветхий кантор вскоре после репатриации
умер в Эрец Исраэль. А мальчики, измерявшие свою смелость в метрах; румяные
«мордашки» вместе с со своими кудряшками и доброй половиной оркестра -
кто за морем, кто за океаном...
|
Групповой портрет на фоне синагоги
или
“Вы,
нынешние, ну-тко!”

|
-
Какой ужас! Еще два поколения - и вы могли бы полностью ассимилироаться!!!
-
Мы и так уже ассимилировались!
“Путешествие
полукровки”, факт восьмой.
(Прогулка
по Хайфе).
Итак,
Йом Кипур девяносто четвертого года в городе Харькове. Утренняя
молитва в вестибюле синагоги. В зале все еще продолжается ремонт. На женской
половине буквально ногу некуда поставить. Но это не прелестные “мордашки
и кудряшки” из пятого ЭХа, а по большей части, старушки в коротеньких кримпленовых
платьицах - последних обновках гардероба, справленных перед уходом на пенсию
четверь века назад. По другую сторону замусоленной полосатой занавески
- тоже не добры молодцы с кипами набекрень, а в основном, пожилые и очень
пожилые люди.
С трудом найдя местечко, я притулилась
в уголке. В душном помещении без окон стоит утомительный монотонный гул,
который рав Моше тщетно пытается перекрыть своим зычным молодым голосом.
Периодическое шиканье, стук кулаком по кафедре, призывы к соблюдению тишины
помогают ненадолго. Но тут хасиды вдруг запели торжественную песнь, почему-то
на мотив “Марсельезы”. Женщины враз замолкли, стали удивленно переглядываться
и пожимать плечами.
Из недр служебного помещения
появилось
местное синагогальное духовное лицо с кавалерийскими усами, седым казачьим
чубом, с талесом на плечах и татуировкой на руке. У него целый ворох поминальных
листков с именами усопших.
- Погодите, погодите! - кричат ему вдогонку
дамы, примерно моего возраста.
- Что вы от меня хотите? Чтоб я стоял
и смотрел, как вы нарушаете Закон?
Дамы пытаются привести какие-то
доводы в свою защиту .
- А знаю я вас! - отмахивается усатый.
- Когда нужно - вы евреи; когда не нужно...
- Ой, Сонечка, что с тобой, Сонечка! -
раздается пронзительный женский крик. - Ой, смотрите, она вся холодная!
Женщины, валидол, у кого есть валидол?
Вокруг Сони в коротком платьице началась
суета.
- Воды, воды, принесите воды!
- У нее же диабет, а она со вчерашнего
дня голодает!
- Смотрите, она вся холодная! Надо вызывать
скорую помощь! Звоните в Скорую помощь!
Подошло несколько человек с мужской половины.
- Не надо скорой помощи - здесь профессор.
- О, профессор, здесь профессор!
Крупный, седовласый, закрученный в талес
мужчина уверенно положил на сонечкин лоб большую профессорскую руку, пригнул
ей голову, и Соня открыла глаза.
На улице около тридцати градусов, чего
в середине сентября в Харькове не бывает. В душном переполненном вестибюле
можно запросто сомлеть на порожний желудок и без диабета. Что вскоре и
случилось с автором этх строк. Я покрылась холодным потом, ослабела в коленках
и потащилась к выходу, чтобы проветриться на свежем водухе.
Усевшись в нише на крыльце и немного отдышавшись,
я стала глядеть по сторонам. Напротив меня в симметричной нише расположились
три кримпленовые бабушки, о чем-то весело беседуя на идиш и вплетая в свои
непонятные речи словечки, типа “пособие”, “купоны”, “ишемия”. У входа старичок
с бородкой a la академик Павлов, почти уже бесплотный, внимал речам своего
бесплотного же приятеля:
- ... пенсия по старости, ... как
участнику войны, ... по инвалидности... У меня три пенсии..
Рядом шумная компания других, примерно
так их же, вела шутливую дискуссию:
- Я здесь старше вас всех!
- Кто? Вы? Вы какого года?
- Десятого!
- Ха! А я седьмого! А он, вообще, двенадцатого,
мальчишка!
Кругом - на ступеньках и на площадках
- кучковались большими и малыми группами знакомые, малознакомые и вовсе
не знакомые между собой мужчины и женщины, ровесницы и ровесники наших
с Гаечкой “клиентов”, - жертв и палачей тридцатых годов. А возможно, и
сами... Кто знает!
Большие группы постоянно распадались
на малые, малые стекались в большие. Люди меняли собеседников, встревали
в чужие разговоры,, подтрунивали друг на дружкой и над собой; некоторые
участвовали одновременно в двух-трех беседах. Не то, чтобы прежде мне не
случалось общаться с еврейскими стариками. Конечно, случалось! Но наблюдать
эту стихию в таком концентрироавном виде автору этих строк довелось впервые
- их легкий, беззлобный юмор, полное отсутствие каких-либо амбиций и нытья,
жизнерадостность, тепло и веселое дружелюбие большой хорошей семьи... Короче,
в нижеследующем тексте нет ни одного придуманного слова и ни одной придуманной
мизансцены. Хотя, зачем я это повторяюю! Ведь читатель, как говорится.,
знает автора по предыдущим работам.

1) - Скажите, я могу присесть
рядом с вами?
2) - Конечно, почему нет!
1) - Вы говорите по-еврейски?
2) - Ани медаберет кцат иврит.
1) - Что? Я плохо слышу.
2) - Говорю немножко на иврите!
1) - О!!! Вы что,оттуда?
2) - Нет, что вы! Отсюда!
1) - Где ж вы научились?
2) - Я здесь учила язык.
1) - А идиш?
2) - Нет, идиш я не знаю.
*****
1) - Скажите, сколько в Харькове
евреев?
2) - Не знаю.
3) - А кто их считал?
4) - Сорок тысяч.
5) - Я слышал, что сто пятьдесят.
3) - Сто пятьдесят - это в
области.
1) - Мало! Сто пятьдесят тысяч
на два миллиона - это очень мало!
4) - Сорок тысяч - это уехало.
1) - Сто пятьдесят минус сорок
- получается сто десять тысяч - это очень мало. Вы подумайте: какой был
народ - умный, способный, работящий! И вырождается! Ай, ай, ай, ак жалко!
2) - Ну почему же вырождается!
По моему наоборот - процветает - только в Америке, Израиле, Австралии...
Не здесь...
1) - Да... Я сам вообще-то,
не харьковский. Мы вот с ним из Белоруссии. Краснополье. ... Знаете, где
это?
2) - Нет
1) - Гомель, слышали?
2) - Конечно.
1) Это тридцать километров.
У нас семья была - пятнадцать человек. Я один остался. Мать и четырех сестер
немцы расстреляли, пятеро братьев на войне легли. Я один с фронта вернулся.
Мне восемьдесят шесть лет и я один.
2) - А дети?
1) - Нет детей. Есть племянники
в - Израиле и здесь. Но не в Харькове...
2) - А были дети?
1) - Никогда не было.
2) - А жена?
1) - Жене восемьдесят восемь
лет. Она русская. Она меня сегодня в синагогу отправила. Я еле дошел. Мы
с ней шестьдесят шесть лет вместе живем. Я бы мог от нее уйти, из-за того,
что нет детей. Но не ушел - я перед ней виноват. Мы поженились - мне было
девятнадцать лет, а ей двадцать два. Я сказал ей: “Если родишь - уйду!
Зачем мне ребенок!” А я был, знаете, какой - видный, кудрявый..,
2) - Большой и красивый....
Правильно? Я вижу... А она хотела ребенка?
1) - Очень! Но боялась меня
потерять. Делала аборты, аборты... А потом вдруг - все! Я уже и сам захотел
- но все! Мог бы уйти к другой - но я же сам виноват.
*****
4) - Послушайте, евреи!
3) - Нет, что она говорит!
“Послушайте, евреи!” А кто тут еще есть? Можно подумать, тут русские!
4) - Послушайте, евреи, где
здесь Сохнут?
1)- Пойдите на улицу Кооперативную.
Знаете, возле магазина “Мелодия”?
2) - Нет, там Еврейское общество,
а Сохнут на Мироносицкой.
5) - Мироносицкая шестьдесят
три.
4) - Что это еще за Мироносицкая?
3) - Бывшая Дзержинская.
4) - На площади, что ли?
3) - Нет, на улице Дзержинского.
А зачем вам Сохнут?
4) - Хочу уехать в Израиль.
Могу и вас с собой взять!
3) - Меня? Это я могу вас с
собой взять!
4) - Сколько вам лет?
3) - Восемьдесят два! А вам?
1) - Ну что ты! Женщин не спрашивают:
женщины всегда молодые!
4) - Почему не спрашивают?
Я скажу - мне тридцапть восемь!
Все) - Ха-ха-ха!!!!
4) - Тридцать восемь! А вы
думали, сколько? Я молодая! Слушайте, поехали со мной! Вы участник войны,
вам там будет хорошо!
1) - Я знаю. Там мне будут
пенсию платить - тысячу шекелей. Это если перевести в купоны, знаете, сколько
миллионов получится?
2) - Ой, лучше не переводить,
не расстраиваться!
1) - Для Израиля нужно крепкое
сердце. Там жаркий климат. Мне восемьдесят -шесть лет. Я еле дошел до синагоги.
Меня Яша довел.
4) - Подумаешь, жаркий климат!
У нас сегодня тоже жара.
2) - Разве это жара!
4) - Ничего, можно, это ...
ак... ак... ли-ма-ти-зи-ро-ва-ться. Я поеду в в Израиль. Я еврейка, настоящая
еврейка. Вы меня поняли?
1) - Вы откуда родом?
4) - Из Вильно. Я вам говорю
- я настоящая еврейка!
1) - Вы говорите на идиш, по-польски?
4) - И по-польски говорю...
Я из Вильно. У меня все там погибли. Вся семья. Я одна выжила.
1) - Как же вы выжили?
4) - Как выжила? Очень просто:
поехала на дачу на два дня, а тут пришли немцы и всех расстреляли... Так
и выжила... (пауза) - А это кто тут сидит? Она еврейка, да? Что-то непохожа!
2) - Я половинка.
4),1) - Что, что?
2) - Полукровка. -
1) - Что, что? Я полохо слышу!
2) - Полукровка! У вас бы дети
были такие!
1) - Ага,,, (пауза) - А зачем
вы в синагогу пришли?
2) - Как зачем? ...Ну, помолиться,-
как все- помянуть умерших...
1) - А где ваш муж? У вас есть
муж?
2) - Муж на работе.
1) - Муж русский, да?
2) - Еврей.
1) - Еврей? Так почему...?
2) -Он ни во что такое не верит.
*****
3) - Скажите, что такое Сохнут?
2) - Это еврейское агентство.
3) - Чем оно занимается?
2) - Эмиграцией.
3) - О, я тоже пойду в Сохнут.
Я хочу в Америку!
2) - Сохнут занимается только
эмиграцией в Израиль.
3) - Жалко, я в Америку хочу!
*****
7) - Вот говорят: “Австралия,
Австралия, лучше всего в Австралии...” А там совсем другая ментальность.
Вот моя родственница - здесь была доцент, кандидат наук, уважаемый человек...
А ей в Австралии сказали сдавать тест. Письменный.... Она не пошла, говорит,
это унизительно. Работает там сейчас три дня в неделю на местного профессора,
вы поняли?
8) - У меня сын и внук - оба
с высшим образованием. Так это - небо и земля, ....небо и земля! Внук закончил
авиационный институт. Радиоэлектроника! Вы представляете?
7) - А мой внук - очень способный.
Очень! Это даже не то слово - способный! Из ста студентов университета
его одного взяли по обмену в Америку! Он год там учился... А вы не собираетесь?
8) - Да вот, племянники зовут
в гости в Израиль.
7) - В гостях там хорошо. Израиль
интересная страна, там есть, что посмотреть. А насовсем?
8) - Понимаете, невестка русская.
Значит, и внук... Вы меня понимаете?
7) - Ох, понимаю...
8) - Сын не хочет, а невестка
не хочет и слышать...
*****
И тут я отключилась от разговора
и впала в свои эмиграционые размышления. Моя физиономия приобрела, вероято,
обычное для последнего времени кислое выражение.
3) - Эй, эй! Почему вы грустная?
2) - Почему это я грустная?
Я не грустная!
3) - Я плохо слышу! Эй, послушай,
почему она такая грустная?
1) - Она полукровка!
3) - Не понял.
1) - Полукровка!... Но она
уважает наши обычаи, видишь, ходит в синагогу, говорит на иврите!
3) (после короткого раздумья)
- Послушайте меня! Знаете что - не расстраивайтесь! Я вам говорю, не расстраивайтесь!
Какая разница - русский ли, еврей ли!... У меня самого внуки такие. И правнуки.
Дело не в том, какая у человека кровь, дело в том, что у него в сердце...
Вы послушайте, что я вам скажу! Вы только не обижайтесь! Все-таки, среди
евреев можно найти больше доброты. Да, да! Вы не обижайтесь. Конечно, и
среди евреев есть негодяи...
2) - А как же!
1) - Еще какие!
3) - Но их мало. Я имею в виду
- в процентном отношении!
2) ( мысленно) - Интересно,
кто и как подсчитывал эти проценты!
3) - Мало! Вот у нас в Краснополье
был один. Ты помнишь, какой негодяй?
1) - Конечно помню: ах, какой
был негодяй!!!
3) - Евреям, знаете, вообще
не свойственно насилие. Но это я, конечно, про наше поколение говорю. Теперь
все не так!
2) ( мысленно) - Могла бы я
и про ваше поколение кое-что рассказать.
3) - Знаете, мы ведь выросли
в деревне, рядом с нами жили русские. Мы все видели. У них мужья колотят
жен. У русских. Брат убил из винтовки брата. Я сам это видел. Женщина пожгла
своих детей, чтоб выйти замуж... А водка! И раньше и сейчас. Вы газеты
читаете? Там есть такой раздел... ну знаете...
2) - Криминальная хроника?
3) - Вот-вот! Так что они творят!
Что творят!
2) - Знаете, мои родственники
такого не творят!
3) - Ну я же не про всех...
*****
9) - Представляешь, отец им
всегда помогал - талоны на бензин и все такое... А они получили анкеты
в Австралию. На его имя. Так они ничего не сказали, анкеты спрятали, а
потомпродали! Ну ты бы могла такое сделать?
10) - Кошмар!
*****
1) - Девушка, девушка, подойдите
сюда!
2) - Это не девушка, это мальчик.
1) - А, какая разница! Я плохо
вижу. Мальчик, мальчик, подойди сюда! Мальчик, ты разговариваешь по-еврейски?
5) - Немножко на иврите.
1) - А на идиш?
5) - Нет. Я учусь здесь в школе.
1) - И сколько нужно учиться?
5) - Я год учусь, но язык можно
выучить быстрее.
1) - Ты читаешь?
5) - Да, но не все еще понимаю.
1) - Ай, молодец! Сколько тебе
лет?
5) - Шестнадцать.
1) - Ай, молодец! Шестнадцать
лет! Вот закончишь школу и поедешь в Израиль!
5) - Закончу школу и поеду
в Израиль.
1) - Нет, вы слышали? Ему шестнадцать
лет - он закончит школу и поедет в Израиль! Какой молодец!
6) - Он вообще молодец! Это
он меня сюда привел!
3) - Как, привел?
6) - Вчера я возвращался с
работы по площади Дзержинского, а он подошел ко мне и пригласил в синагогу!
1) - Вот молодец!!!
6) - Ну мне пора! До свидания!
3) - До свидания, Илья!
*****
1) - Ты его знаешь?
3) - Да.
1) - Он русский?
3) - Почему русский? Еврей.
1) - Жена русская, да?
3) - Почему русская? Еврейка!
1) - А у меня русская. Мы с
ней шестьдесят шесть лет живем. Это она меня сюда отправила. Я еле дошел.
Меня Яша привел...
2) - Жена, наверно, в церковь
ходит. Да?
1) - Нет, никуда она не ходит.
Она говорит: “Мой Бог - это моя совесть. Он всегда в моем сердце... А спектакли
мне не нужны .”
2) - Вы знаете, недавно одна
пожилая женщина (Гайа Филипповна) сказала мне то же самое. Ну буквально
теми же словами!
1) - Может, они правы? Как
ты думаешь, внучка?
2) - Наверно, правы. Просто,
одним нужны “спектакли”, а другим не нужны... По-моему, так.
1) - Я не люблю Йом Кипур!
Это такой день, когда все плачут.
2) - Плачут?
1) - Не теперь. Я помню, как
раньше было...
*****
7) - Мои родители еще до революции
перестали ходить в синагогу. От своего еврейства не отказались, но в синагогу
ходить перестали. Дело в том, что в то время при синагоге крутилось много
непорядочных людей.... Ну, собственно, как и сейчас. Вот скажите, зачем
они пишут в газеты про свои дрязги?
8) - Я сам удивляюсь!
7) - Зачем они выносят сор
из избы? И наши, и те церковники... Я хочу приходить к Богу, зачем мне
их грызня?
И вообще, я не понимаю смысла
всех этих ритуалов, не понимаю нового американского раввина. Что он говорит?
Неужели трудно приставить к нему хорошего переводчика? Вот мой внук - он
прекрасно знает английский! Так он ходил на лекции по еврейской философии
на английском языке с русским переводом... Это ему очень помогло!
****
11) - Ты разговариваешь на
иврите?
9) - Да, на занятиях.
11) - Это хорошо! А дома, с
друзьями?
9) - Общаюсь я только на русском.
11) - Это плохо!
*****
1) - Ого! Смотрите! Вот и Яша!!!
3) - Привет, Яша!
12) - Привет!
3) - Яша, ты сбросил десять
лет! Садись сюда!
12) - Спасибо, но я уже иду
домой. А вы нет?
1) - Подожди минутку.
12) - Нет, мне ждать некогда!
Передать Катерине Ивановне, что ты остаешься в синагоге?
1) - Нет, нет, мы все сейчас
пойдем!
3) - Куда ты так торопишься,
Яша? Сядь, посиди минутку... Расскажи, как ты после операции?
12) - Ох, что тебе сказать!
Неважно...
3) - Ты сбросил десять лет!
... Пошли домой!
*****
12)
- Нет, я посижу здесь с дамой, а потом мы пойдем к ней в гости!
3) - И я с вами. Мы поведем
ее вдвоем.
2) - Ой, это далеко, боюсь,
вы не дойдете.
12) - Ну, тогда мы тут посидим,
поболтаем. Скажите, вы еврейка? Что-то непохожа!
2) - Полукровка.
12) – А почему…
1) - Значит так: слушай меня,
Яша, слушайте все! Чтоб на Симхес Тойре каждый принес с собой вот в этом
кармане по бутылке водки! Вы меня поняли? По бутылке водки!
2) - А когда Симхес Тойре?
1) - По-моему, двадцать седьмого
числа. Ты меня понял, Яша?
12) - Понял. А где мы пить
будем?
1) - Что, мы не найдем, где
выпить бутылку водки?
12) - Прямо на улице? Что,
мы - русские?
1) - Почему на улице? В синагоге!....
Мы будем пить водку в синагоге. Понятно?
12) – Понятно…
1) - Ну а теперь до свидания!
2) - До свидания!
1), 3), 12) - До Симхес Тойре!
2) - До Симхес Тойре! Счастливо
вам добраться!
г. Харьков. сентябрь 94.
Праздник Дарования Торы в
московском Дворце Молодежи. май 90 г.
|
День Катастрофы.
Еврейский оркестрик в Дробицком
Яру
Певец с желтой звездой на груди и алой гвоздикой
в руке поет на иврите:
"Эли, эли, ше ло йигомер лэолам..."
"Боже мой, боже,
да не окончится вовеки
песок морей, движенье вод,
сверкание небес
и молитва человека!"
7 апреля 94 г.
наутро после взрыва в Афуле
|